15 янв 2026
Можжевеловая повинность
История одного провального административного эксперимента
Государева аптека, обслуживавшая Ивана Грозного и его семью, использовала в своей практике лекарства, приготовленные почти исключительно из заграничного сырья. Ситуация стала меняться в первой половине XVII века: всё чаще и всё в больших объёмах Аптекарский приказ начинает использовать для производства лекарственных средств местные растительные компоненты. Но хочешь локальные ингредиенты — огребай и локальную специфику. И Аптекарский приказ огрёб по полной.
В первую очередь для сбора травок Приказ обращался к «знающим людям», или «знатцам». Точнее, объявлялись они, как правило, сами, предлагая свои услуги. «Знатцы» получали государево жалованье за усердие либо плату за собранный продукт, а некоторые из них становились постоянными поставщиками-подрядчиками Аптекарского приказа. Понятно, однако, что с такими фрилансерами, работающими, лишь когда есть охота, обеспечить стабильность поставок было невозможно, поэтому Приказ стремился переманить их в штат, прельстив более высокой зарплатой. Исполняли обязанности штатных травников и люди, вовсе не разбирающиеся в растениях, например сторожа — в общем, те, кого не сильно жалко было оторвать от основной работы. Их посылали в лес или в поле на определённый срок, дав указания, что и в каком количестве собрать. Обнаруживали их зачастую спустя время не в полях, а в запое.
Но даже трудом самых исполнительных сборщиков нельзя было обойтись, когда требовалось много сырья — а речь шла порой о сотне пудов того или иного растения в заготовленном виде. В этом случае воеводам на местах предписывалось выделить в помощь травнику некоторое количество людей. Те ожидаемо саботировали работы, ведь мы помним, в какой стране живём: в лучшем случае к травнику высылали детвору, в худшем на место являлись полтора калеки, и госзаказ оказывался сорван. Из уже не белокаменной сыпались угрозы, никакого впечатления, впрочем, не производившие.
Иное дело — Москва и Подмосковье. И суть даже не в том, что дворцовые города, слободы и сёла считались собственностью царя: просто эти земли были ближе, и их жителям было проще настучать по голове в случае чего. На них-то и начали возлагать обязанность по сбору растений для нужд Аптекарского приказа. Причём речь шла уже даже не о помощи травнику, а о самостоятельной заготовке сырья. В документах Приказа находим: «Велети им собрати с Московских огородников на водку [пол]осмину цвету бобового» (боб садовый, Vicia faba L.; осьмина — 104,9 литра); «Велено собрать с Московского уезда десять четей цвету свороборинного» (шиповник собачий, Rosa canina L.; четь, или четверть — 209,9 литров) и так далее. В число официальных обязательных повинностей подобные фармакологические сборы не входили, и, как и за все сверхурочные, за них немножко платили. Но и отказаться попробуй откажись.
Как ни пытался Аптекарский приказ повторить этот успешный опыт с населением других административных единиц, ничего не выходило. Срабатывало вечное проклятье чересчур большой страны: алло, Москва, вас плохо слышно, а если честно, не больно-то и хотелось.
Что, кроме острой нужды, дало Приказу основания считать, что этот номер пройдёт с можжевельником, да ещё и в более суровой форме повинности, непонятно. Номер и не прошёл.
В первую очередь для сбора травок Приказ обращался к «знающим людям», или «знатцам». Точнее, объявлялись они, как правило, сами, предлагая свои услуги. «Знатцы» получали государево жалованье за усердие либо плату за собранный продукт, а некоторые из них становились постоянными поставщиками-подрядчиками Аптекарского приказа. Понятно, однако, что с такими фрилансерами, работающими, лишь когда есть охота, обеспечить стабильность поставок было невозможно, поэтому Приказ стремился переманить их в штат, прельстив более высокой зарплатой. Исполняли обязанности штатных травников и люди, вовсе не разбирающиеся в растениях, например сторожа — в общем, те, кого не сильно жалко было оторвать от основной работы. Их посылали в лес или в поле на определённый срок, дав указания, что и в каком количестве собрать. Обнаруживали их зачастую спустя время не в полях, а в запое.
Но даже трудом самых исполнительных сборщиков нельзя было обойтись, когда требовалось много сырья — а речь шла порой о сотне пудов того или иного растения в заготовленном виде. В этом случае воеводам на местах предписывалось выделить в помощь травнику некоторое количество людей. Те ожидаемо саботировали работы, ведь мы помним, в какой стране живём: в лучшем случае к травнику высылали детвору, в худшем на место являлись полтора калеки, и госзаказ оказывался сорван. Из уже не белокаменной сыпались угрозы, никакого впечатления, впрочем, не производившие.
Иное дело — Москва и Подмосковье. И суть даже не в том, что дворцовые города, слободы и сёла считались собственностью царя: просто эти земли были ближе, и их жителям было проще настучать по голове в случае чего. На них-то и начали возлагать обязанность по сбору растений для нужд Аптекарского приказа. Причём речь шла уже даже не о помощи травнику, а о самостоятельной заготовке сырья. В документах Приказа находим: «Велети им собрати с Московских огородников на водку [пол]осмину цвету бобового» (боб садовый, Vicia faba L.; осьмина — 104,9 литра); «Велено собрать с Московского уезда десять четей цвету свороборинного» (шиповник собачий, Rosa canina L.; четь, или четверть — 209,9 литров) и так далее. В число официальных обязательных повинностей подобные фармакологические сборы не входили, и, как и за все сверхурочные, за них немножко платили. Но и отказаться попробуй откажись.
Как ни пытался Аптекарский приказ повторить этот успешный опыт с населением других административных единиц, ничего не выходило. Срабатывало вечное проклятье чересчур большой страны: алло, Москва, вас плохо слышно, а если честно, не больно-то и хотелось.
Что, кроме острой нужды, дало Приказу основания считать, что этот номер пройдёт с можжевельником, да ещё и в более суровой форме повинности, непонятно. Номер и не прошёл.
***
Обожаемый нами и вами, можжевельник был столь же любим лекарями XVII века. В документах Аптекарского приказа «можжевеловые» или «мозжевеловые» масло и спирт упоминаются довольно часто. Рецептов приготовления этих препаратов, а равно и инструкций по их применению, в них не приводится, да и не должно, ведь это бюрократические записки и отчёты, а не медицинский справочник.
Зато в лечебниках можно найти то и другое. В «Сочинённом реестре из дохтурских наук преосвященным в Богу Его милости Кир Афанасием, архиепископом Холмогорским и Важским…», рукопись которого датирована 1696 годом и опубликована В. М. Флоринским в 1879 году, говорится, что для можжевелового спирта нужно следующее:
Зато в лечебниках можно найти то и другое. В «Сочинённом реестре из дохтурских наук преосвященным в Богу Его милости Кир Афанасием, архиепископом Холмогорским и Важским…», рукопись которого датирована 1696 годом и опубликована В. М. Флоринским в 1879 году, говорится, что для можжевелового спирта нужно следующее:
В общем, это не джин — продукт редистилляции, спирт, ароматизированный можжевельником, а кое-что покруче — перегнанная можжевеловая брага. Помимо пивных дрожжей, упомянутых в этом рецепте, для сбраживания можжевеловых ягод использовались и винные дрожжи — «дрожжи красных вин».
Можжевеловый спирт, применявшийся, видимо, и сам по себе, входил в состав водки апоплектики, которая, как писал Ф. Л. Герман в книге «Как лечились Московские цари (медико-исторический очерк)» 1895 года, «из всех лечебных средств тогдашнего времени <…> была самым употребительным, как при дворе царском, так и у частных людей, и особенно у бояр», и в общем считалась почти панацеей.
Можжевеловое масло, использовавшуюся в качестве мази, согласно тому же «Сочинённому реестру…», следовало готовить и использовать так:
Можжевеловый спирт, применявшийся, видимо, и сам по себе, входил в состав водки апоплектики, которая, как писал Ф. Л. Герман в книге «Как лечились Московские цари (медико-исторический очерк)» 1895 года, «из всех лечебных средств тогдашнего времени <…> была самым употребительным, как при дворе царском, так и у частных людей, и особенно у бояр», и в общем считалась почти панацеей.
Можжевеловое масло, использовавшуюся в качестве мази, согласно тому же «Сочинённому реестру…», следовало готовить и использовать так:
Другая рукопись, опубликованная в издании Флоринского, — «Книга глаголемая прохладный ветроград, избранная от многих мудрецов о различных врачевских вещех ко здравию человеческому пристоящих» (1672), перевод немецкого лечебника “Hortus Amoenus”, оригинал которого хранился в Аптекарском приказе, приводит такие способы употребления можжевелового масла:
По сообщению историка российской администрации XVI–XVII веков Ильи Яковлевича Гурлянда, этнограф Елпидифор Васильевич Барсов также рассказывал о сусле из можжевеловых ягод, которое «подавалось царю и боярам в постные дни».
В общем, ягодки были полезные и нужные, и требовались они в немалых количествах. По-видимому, на первых порах можжевельник Аптекарскому приказу поставляли сборщики — знающие люди и травники, о которых уже шла речь выше, а спонсором закупок выступал ведавший имуществом царя Приказ Большого дворца, к которому Аптекарский приказ формально относился.
В июле 1657 и 1658 года Аптекарский приказ велел собирать можжевеловые ягоды стрельцам — привлекать военнослужащих к выполнению работ, не обусловленных исполнением обязанностей военной службы, давняя традиция. Совсем понятными эти распоряжения становятся, если учесть, что в то время оба приказа — Аптекарский и Стрелецкий — возглавлял один человек, тесть царя, боярин Илья Данилович Милославский, вообще говоря, многое сделавший для развития лечебно-ботанического дела в России и, пожалуй, заслуживающий отдельной статьи в WGD Magazine. В отличие от сегодняшних срочников, выполняющих обязанности строителей-разнорабочих или дворников бесплатно, стрельцам за сбор можжевельника платили, так что повинностью это не было, а скорее напоминало обязательства, возлагаемые на жителей дворцовых волостей.
Однако можжевельника требовалось всё больше и больше, закупать его становилось накладно, и Аптекарский приказ задумал решить проблему с максимальной выгодой для себя — возложить на население нескольких административных единиц повинность по сбору можжевельника; бесплатно, да ещё и со взысканиями в случае неисполнения.
Отныне Ярославский, Костромской, Ростовский и Переславль-Залесский уезды и посады были обязаны поставлять в Аптекарский приказ ежегодно установленное количество можжевеловых ягод, рассчитывавшееся исходя из размера административной единицы. Надзор за выполнением повинности возлагался всё на тех же несчастных воевод, а те, в свою очередь, спрашивали с земских старост.
Самый ранний документ, из которого известно о существовании можжевеловой повинности, датируется 16 августа 1661 года. И. Я. Гурлянд считал, что она сложилась во второй половине 1650-х годов, поскольку похоже, что на начало 1660-х годов эта государственная затея была в новинку для тех, с кого спрашивали. В документах 1661–1662 годов мы встречаем наивные, но справедливые вопросы на понимание от воевод и старост в духе «а что нам делать, если у нас можжевельник не растёт, если у нас тут, простите, и лесов-то нет?» Нам вообще неизвестно, почему повинность легла на плечи жителей именно этих уездов; наверное, вы тоже не слышали о тех самых знаменитых ярославских или костромских можжевеловых кущах. Остаётся предположить, что ключевую роль вновь сыграла относительная близость к Москве.
Как отнеслось к новой повинности население, угадать нетрудно. Ягоды не собирали, собранное в Москву не отправляли. По-видимому, в полном объёме можжевельник вообще ни с кого так и не получили. После очередного категорического ответа из Ярославля, что можжевельника нет и взяться ему неоткуда, Милославский приказал на 1661 год снять повинность с Ярославского посада; почему он наивно предполагал, что на следующий год можжевельник в Ярославле вдруг зацветёт пышным хвойным цветом, неясно. Естественно, в 1662 году посад ягод в Приказ вновь не прислал.
Аптекарский приказ отправился жаловаться Алексею Михайловичу — до нас дошёл текст доклада, но не сохранилась резолюция царя. Видимо, разумность восторжествовала, потому что в 1662–1663 годах натуральная можжевеловая повинность для Ярославского посада и уезда была заменена денежной, для остальных — факультативной денежной: не можешь прислать ягоды — отдавай деньгами. При этом размер платы был несопоставимо выше реальной стоимости ягод можжевельника (предприимчивости московской администрации остаётся только позавидовать), а потому давайте вновь представим реакцию людей. Именно.
В 1667 году Аптекарский приказ расписался в своей неспособности продолжать можжевеловый эксперимент. Сначала для более всего негодовавшего Ярославля, а с ним и Костромы, затем и для Ростова и Переславля-Залесского повинность была отменена. Ведомство не только осталось без той суммы, которая заменила натуральную повинность, но и вновь вынуждено было тратить деньги на покупку недостающего количества ягод, которые с грехом пополам всё же присылались из обложенных повинностью земель.
Эксперимент с треском провалился. Неудивительно, ведь мы помним, в какой стране живём.
Источники: И. Я. Гурлянд. Можжевеловая повинность: материалы по истории администрации Московского государства второй половины XVII века. — Ярославль: Типография губернского правления, 1903; К. С. Худин. Становление можжевеловой повинности в России в XVII в. (по материалам фонда Аптекарского приказа РГАДА) // Вестник РГГУ. Серия: Литературоведение. Языкознание. Культурология. 2012. № 21 (101). С. 118–126; Русские простонародные травники и лечебники. Собрание медицинских рукописей и XVI и XVII столетия / сост. В. М. Флоринский. Казань: Типография Императорского университета, 1879.
В общем, ягодки были полезные и нужные, и требовались они в немалых количествах. По-видимому, на первых порах можжевельник Аптекарскому приказу поставляли сборщики — знающие люди и травники, о которых уже шла речь выше, а спонсором закупок выступал ведавший имуществом царя Приказ Большого дворца, к которому Аптекарский приказ формально относился.
В июле 1657 и 1658 года Аптекарский приказ велел собирать можжевеловые ягоды стрельцам — привлекать военнослужащих к выполнению работ, не обусловленных исполнением обязанностей военной службы, давняя традиция. Совсем понятными эти распоряжения становятся, если учесть, что в то время оба приказа — Аптекарский и Стрелецкий — возглавлял один человек, тесть царя, боярин Илья Данилович Милославский, вообще говоря, многое сделавший для развития лечебно-ботанического дела в России и, пожалуй, заслуживающий отдельной статьи в WGD Magazine. В отличие от сегодняшних срочников, выполняющих обязанности строителей-разнорабочих или дворников бесплатно, стрельцам за сбор можжевельника платили, так что повинностью это не было, а скорее напоминало обязательства, возлагаемые на жителей дворцовых волостей.
Однако можжевельника требовалось всё больше и больше, закупать его становилось накладно, и Аптекарский приказ задумал решить проблему с максимальной выгодой для себя — возложить на население нескольких административных единиц повинность по сбору можжевельника; бесплатно, да ещё и со взысканиями в случае неисполнения.
Отныне Ярославский, Костромской, Ростовский и Переславль-Залесский уезды и посады были обязаны поставлять в Аптекарский приказ ежегодно установленное количество можжевеловых ягод, рассчитывавшееся исходя из размера административной единицы. Надзор за выполнением повинности возлагался всё на тех же несчастных воевод, а те, в свою очередь, спрашивали с земских старост.
Самый ранний документ, из которого известно о существовании можжевеловой повинности, датируется 16 августа 1661 года. И. Я. Гурлянд считал, что она сложилась во второй половине 1650-х годов, поскольку похоже, что на начало 1660-х годов эта государственная затея была в новинку для тех, с кого спрашивали. В документах 1661–1662 годов мы встречаем наивные, но справедливые вопросы на понимание от воевод и старост в духе «а что нам делать, если у нас можжевельник не растёт, если у нас тут, простите, и лесов-то нет?» Нам вообще неизвестно, почему повинность легла на плечи жителей именно этих уездов; наверное, вы тоже не слышали о тех самых знаменитых ярославских или костромских можжевеловых кущах. Остаётся предположить, что ключевую роль вновь сыграла относительная близость к Москве.
Как отнеслось к новой повинности население, угадать нетрудно. Ягоды не собирали, собранное в Москву не отправляли. По-видимому, в полном объёме можжевельник вообще ни с кого так и не получили. После очередного категорического ответа из Ярославля, что можжевельника нет и взяться ему неоткуда, Милославский приказал на 1661 год снять повинность с Ярославского посада; почему он наивно предполагал, что на следующий год можжевельник в Ярославле вдруг зацветёт пышным хвойным цветом, неясно. Естественно, в 1662 году посад ягод в Приказ вновь не прислал.
Аптекарский приказ отправился жаловаться Алексею Михайловичу — до нас дошёл текст доклада, но не сохранилась резолюция царя. Видимо, разумность восторжествовала, потому что в 1662–1663 годах натуральная можжевеловая повинность для Ярославского посада и уезда была заменена денежной, для остальных — факультативной денежной: не можешь прислать ягоды — отдавай деньгами. При этом размер платы был несопоставимо выше реальной стоимости ягод можжевельника (предприимчивости московской администрации остаётся только позавидовать), а потому давайте вновь представим реакцию людей. Именно.
В 1667 году Аптекарский приказ расписался в своей неспособности продолжать можжевеловый эксперимент. Сначала для более всего негодовавшего Ярославля, а с ним и Костромы, затем и для Ростова и Переславля-Залесского повинность была отменена. Ведомство не только осталось без той суммы, которая заменила натуральную повинность, но и вновь вынуждено было тратить деньги на покупку недостающего количества ягод, которые с грехом пополам всё же присылались из обложенных повинностью земель.
Эксперимент с треском провалился. Неудивительно, ведь мы помним, в какой стране живём.
Источники: И. Я. Гурлянд. Можжевеловая повинность: материалы по истории администрации Московского государства второй половины XVII века. — Ярославль: Типография губернского правления, 1903; К. С. Худин. Становление можжевеловой повинности в России в XVII в. (по материалам фонда Аптекарского приказа РГАДА) // Вестник РГГУ. Серия: Литературоведение. Языкознание. Культурология. 2012. № 21 (101). С. 118–126; Русские простонародные травники и лечебники. Собрание медицинских рукописей и XVI и XVII столетия / сост. В. М. Флоринский. Казань: Типография Императорского университета, 1879.
Эту статью уже обсуждают в нашем ТГ-канале. t.me/worldginday
Дарья Мищенко
Главный редактор WGD MAGAZINE
email: info@worldginday.ru
Понравилась статья?
Вы можете поблагодарить автора,
чтобы ему хотелось писать ещё
Вы можете поблагодарить автора,
чтобы ему хотелось писать ещё
наведите камеру телефона на qr-код
или перейдите по ссылке
или перейдите по ссылке